Стридцатого года века ушедшего
Гонение в Союзе началось
На каждого из Господом нашедшего
Дело в ГПУ уже велось.
И днём и ночью чёрный ворон всё кружился
Ища добычу среди братьев и сестёр
Но каждый в церкви, в Боге, освятился
Уже пылал в сердцах любви костёр.
Ни пропаганда, ни угрозы, устрашения
Остановить не в силах Божий план
Народ Господень жаждал очищения
Но средь народа враг посеял и обман.
Доносчики, наушники, предатели
Внедрялись в церковь, в этот Божий стан
Завистники, лгуны и недоброжелатели
Цену смертей ложили в свой карман.
С тридцатого уже до сорок первого
Ревнителей на Магадан везли
Комплектовали эшелон этапа смертного
И самых ревностных в те списки занесли.
По семьдесят людей в вагон сгоняли
А на дворе всегда за пятьдесят
И многие от мук тех умирали
Но перед Богом навсегда в живых стоят.
И день назначен, должен в порт отправиться
Тот эшелон с названием - в никуда!..
Никто в живых из братьев не останется
Бегут секундами дни жизни и года.
Пред взором каждого и детство и спасение
Пред взором каждого их дом, отец и мать
Жена и муж, и покаянье, воскресение
Крещение, кто Дух успел принять…
Детей рожденье - Божьего наследия
Свидетельство за Господа и суд
Отступничество многих, как трагедия
А вот теперь на баржу всех везут…
В стране безбожной лад коммунистический
Не нужен ей Евангельский тот груз
В стране, где каждый житель статистический
Самодоволен, царь себе и туз…
Но вот вагон, окошечко с решёткою
Тук-тук, тук-тук колёса лишь стучат
За этой деревянною обёрткою
Сердца святых молитвою горят.
В последний раз сплочённые молитвою
К Отцу взывают: Боже укрепи!
Дай силы, ободри с греховной битвою
Нас Духом Святым в день последний оживи.
Стучат колёса, всё считают дни последние
Вот порт, на рейде баржа-это всё…
Не унывает Господа наследие
Всё молится и всё псалмы поёт.
Прикладом в спину, каждого здесь шедшего
Страны великой, нервно бьёт солдат
Из уст : прости! Спасения нашедшего
Прости Отец им, не знают что творят…
Нет ропота на барже переполненной
Одно благодаренье на устах
Молитвою святых, огнём исполненной
И умиротворённостью в словах.
На берег взгляд последний братья бросили
А там стоял их ссыльный эшелон
С землёй прощаясь все сомненья сбросили
Путь в никуда!- клеймо имел вагон.
Не ощущался холод от борения
Влекло их небо, высь, голубизна
И ожидали все от Господа спасения
И весть спасенья неотложно к ним пришла.
Всё как бы замерло на миг и на мгновение
Война! Война! Бежал посыльный торопясь
И вот от утопленья избавление
И сатаны надежда не сбылась…
Поспешно вывели всех обречённых на заклание
Ответил на молитву их Господь
На ликованье изменилось их страдание
Осанна! - Восклицали дух и плоть.
И развезли по лагерям для отбывания
Своих сроков, здесь на земле греха
Бог неотступен от обетования
И миловать не устаёт Его рука...
Комментарий автора: Основано на реальных событиях...
Андрей Краснокутский,
Ротмистровка, Украина
Так будь же зеркалом у Бога
И освящаясь - отражай.
Иначе истины не трогай
Не разрушай, не искажай...
***********************
Лист бумаги на столе
Ручка полная чернил -
Это всё, что нужно мне
Да Господь чтоб посетил... e-mail автора:kravas@email.ua
Прочитано 3708 раз. Голосов 3. Средняя оценка: 5
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Оцените произведение:
(после оценки вы также сможете оставить отзыв)
2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.